В Центре фотографии имени братьев Люмьер прошла выставка фотографа Александра Китаева «Непостижимый Петербург». Китаев — фотограф, известный в России и за рубежом. Его работы в разных жанрах покупают российские и иностранные коллекционеры и музеи. Он один из столпов фотографического сообщества Петербурга, куратор многих выставок и важный теоретик фотографии вообще.

При этом в Москве Китаев воспринимается по большей части как фотограф Города. Несмотря на его активную работу во многих жанрах и областях фотографического искусства, самые ценимые его произведения здесь — изломанные, но эпические виды Петербурга, из которых сочится спокойная мощь: все суетное по итогам получаса воробышком вылетает из головы.

Чтобы понять, как была организована эта выставка и что было сделано как на этапе съемки, так и на этапе подготовки экспозиции, мы поговорили с Александром Китаевым и о специфике съемки города и выставке «Непостижимый Петербург».

«Ледоход на Мойке», Александр Китаев

Александр Китаев, фотограф

— Почему вы выбрали Центр фотографии имени братьев Люмьер?

— В последние годы я не предпринимаю инициатив в организации своих выставок, но и не отказываюсь от предложений, которые мне кажутся интересными. Когда Центр фотографии имени братьев Люмьер предложил сделать выставку, я посмотрел зал, оценил его масштаб, геометрию, свет и понял, что здесь можно сделать хорошую экспозицию. Куратором у меня была Наталья Григорьева. Вообще выставкой занималось множество сотрудников центра, и я им крайне признателен.

— Что для вас выставка «Непостижимый Петербург»? Многие фотографы специально артикулируют свои выставки как единичные проекты, посвященные какой-то одной теме. Другие воспринимают выставки как этапные моменты, ставящие точку на определенной теме или подводящие черту под какой-то ее узкой трактовкой. Как вы лично воспринимаете «Непостижимый Петербург»?

— Я фотографирую Петербург в разных его ипостасях с середины 1980-х годов и в каждой серии артикулирую ту или иную тему. Итогом завершения работы над сериями всегда становились выставки в различных выставочных залах. Огромный зал центра позволил показать завершенные в разные годы серии в одном пространстве. Конечно, не целиком, а фрагментами. В «Непостижимый Петербург» вошли листы из серий «Невольная линия ландшафта» (1990-1998), «В Летнем саду» (1987-1990), «Прогулки по Марлинской аллее» (1993-1994), «Искусственный свет». (2000), «Непостижимый город» (2002-2003), «299 лет Петербургу» (2002), «Среда. Текст и контекст» (2005), «Одушевленный пейзаж» (2007-2008). Тут же отдельные работы, не вписавшиеся ни в одну серию, но демонстрирующие некоторые мои размышления о городской среде. Получилась своего рода ретроспектива. Но точку в моем изучении города ставить рано.

— Расскажите, пожалуйста, как «Непостижимый Петербург» был организован. Кто выступил инициатором, как было оформлено ваше сотрудничество с Центром фотографии имени братьев Люмьер? Как была организована транспортировка ваших работ (ведь отпечатки очень ценные, насколько я понял, это не цифровая печать, все работы были выполнены вручную)?

— Я уже сказал, что инициативу проявил центр фотографии. В ноябре и декабре я совершал челночные рейсы по маршруту Петербург — Москва, читая лекции по истории русской фотографии в Школе визуальных искусств Натальи Ударцевой. Во время одной из поездок я сложил фотографии в папочку и привез их на «Красный Октябрь». Во время других моих приездов мы встречались с куратором, увязывали наши отношения и подписывали различные документы. Все остальное согласовывалось по электронной почте.

— Сейчас много внимания уделяется технической стороне фотографии, инструментарию. Причем именно в ключе создания снимка. Вторая половина процесса создания фотографии, проявка (которая с распространением цифровой фотографии вообще постепенно уходит из перечня умений фотографа) и печать — все это постепенно смещается из фокуса внимания фотографов. Что вы думаете о ситуации, практически нормальной в наши дни, когда важная часть процесса создания работы отдается автором в чужие руки?

— Технической стороне фотографии много внимания уделялось всегда, с самого ее рождения. Это связано с техническим прогрессом, который непрерывно менял и продолжает менять фотографические технологии. Сейчас вторая половина создания снимка переместилась из темной комнаты на рабочий стол со стоящим на нем компьютером. Вместо проявки — «Фотошоп». Вместо фотоувеличителя — принтер. А для кого-то и принтер не нужен — достаточно экранной картинки. Но экранная картинка сродни разовой посуде — выпил фанту и выбросил стаканчик. Я думаю, что наиболее требовательные фотографы будут сами владеть «Фотошопом» и сами печатать на своем принтере, а не отдавать все в чужие руки. С принтерами и бумагами пока не все в порядке. «Мокрая» фотография станет уделом и наслаждением избранных.

Впрочем, как известно, великий Анри Картье-Брессон никогда не проявлял своих пленок и не печатал фотографий. Так что в ряду не владеющих лабораторным процессом его можно поставить первым, и историю цифровой фотографии начинать с него.

— Вы известны прежде всего как фотограф Города. Чувствуете ли вы некую ответственность или миссию, привозя в Москву свой Петербург или Рим и представляя его зрителям? Если оставить за скобками сам момент создания работы, фотографирования и сосредоточиться на моменте представления экспозиции — свободны ли вы от «аутерских» амбиций? Говоря в ключе известного высказывания Жана Бодрийяра, считаете ли вы формат выставки таким же высказыванием Города, а не вашим частным высказыванием?

— Это забавно! В Москве мой Город выставляется третий раз, тогда как в иных жанрах (портрет, фотограмма, ню и т.д.) было больше двух десятков выставок. Значит, фотографии города востребованней и больше запомнились. Я уже не раз говорил, что это не я фотографирую Петербург, а он, согласно теории Бодрийяра, хочет быть сфотографированным. По неведомой мне причине он выбрал для этой миссии меня. Возможно, это касается не только его «позировки», но и презентации результата.

С другими городами и пространствами такого не происходит — я делаю с ними то, что хочу именно я.